(Бросает тележку, под­бегает к столу, хватает в руку пригоршни разноцветных камней и пытается запустить ими в И о с и ф а Ф р а н ц е в и ч а.) Ага, вот они, вот они, продукты твоих бесплодных мечтаний! продукты твоего изучения тайн, со­зерцаний прекрасного и философствования в обществе вши­вой дворняжки! не рубли, не карбованцы, не гривны и не копейки, а всего лишь дешевые мокрые камни, от которых проку не больше, чем от твоих прекрасных рассве­тов, великолепных закатов, и великих законов природы, открытых в часы тайного вдохновения! я тебе покажу, старый козел, тайное вдохновение, я тебе разменяю гри­вны, доллары и рубли на мокрые разноцветные побрякушки; которые нельзя даже продать туристам на набережной, на­столько они никчемны и лишены всякого смысла! я тебе покажу, кто я такая; я тебе наконец-то напомню, что я пока что твоя сестра, а не какая-нибудь посторонняя тетка с базара; я тебе сейчас по-родственному разук­рашу физиономию; я тебя сейчас поучу уму-разуму, я тебе покажу, где раки зимуют!

Швыряет в лицо З а о з е р с к о м у горсть зажатых в руке камней; И о с и ф Ф р а н ц е в и ч порядком струхнул, ибо вовсе не ждал с утра появления Н и н е л ь Ф р а н ц е в н ы, и не в состоянии объяс­нить ее необычное, агрессивное нападение.

Ч е т а Б а й б а к о в ы х с интересом наблюдает семейную сцену; выведение на чистую воду И о с и ф а Ф р а н ц е в и ч а им очень приятно.

З а о з е р с к и й(пытаясь закрыться рукой и отступая назад). Но послушай, Нинель, к чему такое агрессивное по­ведение, к тому же с утра, когда необходим покой и по­рядок: и в мыслях, и в словах, и в делах? о, знаешь, Нинель, дни человеческие так тяжелы и суетны, столько тяжести, столько грязи, ссор и тоски, столько непони­мания скапливается у человека к концу рабочего дня, что, право, надо ценить эти чистые утренние