Н и н е л ь Ф р а н ц е в н а долго и тупо смотрит на
К о з а д о е в а, словно не понимая, откуда он появился, затем решительно подскакивает к нему и ловко срывает с головы белую засаленную фуражку; гневно размахивает ей в воздухе.
Н и н е л ь Ф р а н ц е в н а(сердито). Да ты кто такой? да ты откуда здесь взялся? да по какому праву вмешиваешься ты в разговор двух любящих родственников?
К о з а д о е в(растерянно). Я… я… я здесь живу.
Н и н е л ь Ф р а н ц е в н а(так же гневно). Я тебе покажу здесь живу! я тебя научу, где раки зимуют; я тебе подскажу, как вежливо не встревать в посторонний и лас-ковый разговор! ты что думаешь, – раз нацепил фуражку на голову, так уж и капитаном для всех можешь казаться? да может быть ты эту фуражку купил на рынке, или выменял в кабаке у такого же несчастного пьяницы, как ты сам; да может быть ты ее украл у настоящего, взаправдашнего капитана, а на самом деле моря этого и в глаза никогда не видел? может ты всю жизнь прожил на земле, может быть ты просто сухопутная крыса, а только прикидываешься взаправдашним капитаном?!
К о з а д о е в(возмущенно). Это кто сухопутная крыса, это я сухопутная крыса? да я потомственный капитан дальнего плавания; да я исходил все на свете океаны вместе с проливами туда и обратно; да я три раза тонул, да меня черти морские давно бы уже уволокли на дно вместе с моей грешной душой, если бы не эта самая, законная и заслуженная морская фуражка, которую ты так немыслимо оскорбляешь; да за такие незаслуженные и обидные для капитана слова… (Не знает, что сказать, обращает вопросительный взгляд к З а о з е р с к о м у.)
Н и н е л ь Ф р а н ц е в н а, однако, потеряла уже всякий интерес к К о з а д о е в у, и, оглянувшись по сторонам, увидела неожиданно ч е т у Б а й б а к о в ы х, скромно стоящую в стороне, и до сих пор не ушедшую со двора.